«Даю тебе две недели на то, чтобы ты сменил ориентацию»: как учителя, преподаватели и коллеги дискредитируют ЛГБТ-людей – Урал. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«Даю тебе две недели на то, чтобы ты сменил ориентацию»: как учителя, преподаватели и коллеги дискредитируют ЛГБТ-людей

«Даю тебе две недели на то, чтобы ты сменил ориентацию»: как учителя, преподаватели и коллеги дискредитируют ЛГБТ-людей

15 октября во всем мире ЛГБТ-сообщество отмечает День сильных духом (Spirit day). Каждый третий четверг октября, начиная с 2010 года, люди рассказывают о травле ЛГБТ+ молодежи и одеваются в фиолетовый цвет — знак поддержки квир-персон и борьбы с издевательствами. «Урал. МБХ медиа» пообщалось с двумя геями, которые столкнулись с травлей в школе, университете и на работе, и узнало у психолога, как помочь в такой ситуации.

Александр Белик

Александр Белик. Фото: личный архив Александра Белика

Я родился в Каменске-Уральском, небольшом городе в Свердловской области. Впервые столкнулся с дискриминацией из-за ориентации в школе № 15. В пятом-шестом классе я начал осознавать, что я гей. Я всегда был объектом для насмешек из-за внешности, не дрался с мальчиками, не играл в стрелялки. Мне больше нравилось разговаривать.

В подростковом возрасте я публично вел соцсети и постил фотографии целующихся мальчиков. Сначала это не вызывало никаких вопросов, но в 7 классе меня начали травить сверстники.

Учителя тогда не сидели в соцсетях, поэтому о том, что я гей, не знали. В какой-то момент завуч по воспитательной работе заметила, что меня травят и позвала к себе. Я рассказал ей, что меня ловят старшеклассники на переменах и обзывают «пидором» из-за ориентации. Она спросила, правда ли, что я гей? Точно ли мне это не кажется? Хоть в нашем разговоре и присутствовала нотка гомофобии, но после него школьники перестали меня травить.

В 7 классе я впервые влюбился в мальчика из параллельного класса. Мы с ним не занимались сексом, не целовались, только обнимались. Спустя время меня вызвал к себе школьный врач Леонтьева Лариса Владимировна. Оказалось, увидела нас из окна. Она сказала, что таких, как я, надо лечить, что я плохо влияю на своего друга. Угрожала, что если она еще раз увидит проявления моих наклонностей, то сдаст в психбольницу. После этого она поговорила с мамой того мальчика, и ему запретили со мной общаться.

Тогда я еще не знал, как реагировать на слова врача. Я хлопал глазами и пытался что-то ответить ей. «Что вы вообще несете? У меня нет никакого заболевания», — говорил я. Не помню, сколько продлился наш разговор, но ощущения после него были ужасные. Взрослый человек говорил мне, что я больной, плохой, и меня надо закрыть в психушку. Что я мог ответить ей в 14 лет?

В 2016 году я окончил школу и поступил Санкт-Петербургский государственный университет на юридический факультет. Студенты были толерантны к ЛГБТ-людям, большинство преподавателей тоже. Но к Иваненко Виталию Семеновичу, который на тот момент возглавлял кафедру международного права, у меня есть несколько вопросов. На своих лекциях он рассказывал про то, что Крым наш. Обосновывал это с точки зрения международного права. Из-за того, что я решил не ходить на его семинары и лекции, мне пришлось прийти на консультацию, чтобы отработать пропуски.

Во время консультации у нас зашла речь про гомосексуальность. Он стал обвинять Ксению Собчак в том, что она постит видео в поддержку геев — жертв геноцида в Чечне. «А если у нее ребенок, который недавно родился, станет геем, она так же будет его поддерживать? Понятное дело, что нет», — говорил он. Не знаю, догадывался ли он о моей ориентации, но мне неприятно было все это выслушивать. Недопустимо, чтобы кафедра международного права, транслировала абсолютно гомофобную риторику.

Никита Томилов

Никита Томилов. Фото: личный архив Никиты Тамилова

Свою ориентацию я начал осознавать в 3 классе. Это происходило с большим удивлением и страхом для меня. В школе я был белой вороной. Когда мальчики на перемене играли в машинки, мне были интересны куклы.

С дискриминацией на почве ориентации я впервые столкнулся в 2016 году в колледже при Южно-Уральском государственном институте искусств им. Чайковского на факультете социокультурной деятельности. Однажды преподаватель заметил меня и моего экс-бойфренда в коридоре, когда мы разговаривали и обнимались. На экс-бойфренда это никак не повлияло, потому что он находился на хорошем счету у мастера курса Литвиновой Ольги Александровны. Мне же стали занижать оценки.

Я подошел к Ольге Александровне, чтобы узнать, в чем дело. Она на меня хитро посмотрела и сказала: «Ты все прекрасно понимаешь. Ты очень дурно влияешь на своего друга, с которым вы сюсюкались в коридоре. Либо пиши заявление об отчислении, либо подойди ко мне через несколько минут, я тебе скажу сумму». Я у нее спрашиваю: «То есть с моей успеваемостью все хорошо?». Она отвечает: «Да, но с твоей ориентацией не очень хорошо».

Меня это возмутило. Я сказал ей, что после таких высказываний у нее могут возникнуть проблемы. Ее это ничуть не напугало, потому что она «на хорошем счету у ректората». Я написал заявление об отчислении.

Кстати, мне дали две недели на то, чтобы я «сменил ориентацию». Ольга Александровна посоветовала найти мне девочку и заняться с ней сексом. Через три дня после нашей беседы я ушел из колледжа.

Второй раз я столкнулся с дискриминацией в общественно-молодежной палате Чесменского района Челябинской области. Там я работал секретарем. Когда коллеги начали понимать, что я гей, специалист по молодежной политике Марина Зайцева подошла ко мне и сказала, что меня нужно снять с должности. Якобы моя ориентация влияет на имидж молодежной палаты. Она попросила меня написать заявление по собственному желанию, что я и сделал.

Спустя время, когда я совершил открытый каминг-аут, мне позвонил председатель молодежной палаты Иван Черных и рассказал, что глава администрации Чесменского района и специалист по молодежной политике запретили ему общаться со мной, потому что я порчу им репутацию. На наше с Иваном общение это никак не повлияло, но было неприятно. Сейчас я живу в Германии, и с подобным отношением не сталкиваюсь.

Евгений Богомолов, специалист центра психологического развития «Песочница»

 — Как квир-персоне пережить травлю и не навредить себе?

Первое. Человек должен понимать, где он находится сейчас. Это может быть недружелюбное окружение, в котором невозможность нормально работать и учиться из-за своей ориентации. Принять факт, что жить в такой обстановке невозможно.

Второе. Определить, где он хочет оказаться. Какой это должен быть город. Где он хочет работать, с кем общаться. Это будет некий идеал, к которому нужно стремиться. Жизнь, в которой будет комфортно.

Третье. Наметить шаги по достижению этой цели и записать их. На этом этапе жизнь должна быть сосредоточена на достижении намеченных планов.

Если депрессия или суицидальные мысли не дают реализовывать планы, нужно обратиться к психологу. Если близкие люди видят, что их родственник или друг находится в таком состоянии, они не должны его оставлять и думать, что пройдет само.

Основная проблема заключается в том, что человек каждый день должен носить маску, контролировать свои слова и действия. Наступает «синдром Штрирлица». День за днем, ты находишься во враждебном окружении. Такая жизнь неминуемо приводит к неврозам, и именно они становятся причиной обращения к психологу.

На фоне подавленной гомосексуальности могут развиться обсессивно-компульсивный синдром (ОКС), в той или иной степени развивается депрессия. Не умея справиться с эти состояниями, люди начинают подавлять их алкоголем и другими психоактивными веществами, что приводит к зависимости.

В итоге мы имеем человека, который не может построить публичную личную жизнь. У него, как правило, проблемы с родителями. Они либо отвергли его, либо он не общается сам. Проблемы с психологическим здоровьем: перманентный стресс, депрессия. Проблемы с физическим здоровьем: употребление веществ. Он не знает, как жить, видя, что гомофбная туча в России все сгущается и сгущается. Задача психолога в такой ситуации совместно с клиентом построить варианты хорошей жизни, наметить пути достижения, научиться контролировать стресс и справляться с зависимостями.

— Как поддерживать лгбт-людей, сталкивающихся с травлей в учебном заведении или на работе?

Если речь идет об учебном заведении, очевидно, что человек еще молод и эмоционально неустойчив, поэтому травля скажется на его психике максимально негативно. В этом случае, лучшим выходом будет смена учебного заведения. В новом месте все можно будет начать с чистого листа.

Изменить отношение одноклассников или сокурсников не получится. Человек с лгбт-ориентацией так или иначе будет считать себя изгоем. Лучше выбирать учебные заведения, где подобраны подростки с относительно высоким социальным статусом. Возможно, они будут более толерантны.

В любом случае, люди, которым лгбт-подросток доверяет, должны объяснить ему, что проблема не в нем. Что с подобными проблемами сталкиваются все люди, имеющие нетрадиционную ориентацию. Подросток должен понимать, что в современном российском обществе он может пойти двумя путями. Первый — скрывать свою ориентацию, чтобы не вызвать раздражения окружающих. Второй — признаться в своей ориентации, но быть готовым к тому, что общество будет настроено агрессивно. Этот вариант далеко не для всех.

Для человека, имеющего проблемы на работе из-за своей нетрадиционной ориентации решением проблемы станет смена рабочего коллектива. Сложно представить ситуацию, при которой гей или лесбиянка будут комфортно чувствовать себя на заводе, в силовом ведомстве или любой другой деятельности, где традиционно преобладают гомофобные настроения. Доказывать коллективу, что ты нормальный человек, бессмысленно. Нужно пробовать искать себя в областях, где процент толерантных людей выше.

Безусловно, в такой ситуации нужно налаживать контакты с гей-комьюнити города. Создавать для себя комфортную среду. В большом городе сделать это возможно, но в маленьком — нет. Выход — переезд в большой город, где есть возможность раствориться в толпе и найти в этой толпе таких же, как ты.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: