«У нас связи в милиции, а ты сядешь». Журналист «Коммерсанта» вспоминает, как 10 лет назад его чуть не убил сын пермского милиционера и остался на свободе – Урал. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
«У нас связи в милиции, а ты сядешь». Журналист «Коммерсанта» вспоминает, как 10 лет назад его чуть не убил сын пермского милиционера и остался на свободе

«У нас связи в милиции, а ты сядешь». Журналист «Коммерсанта» вспоминает, как 10 лет назад его чуть не убил сын пермского милиционера и остался на свободе

Сегодня десятая годовщина дня, когда на журналиста пермской редакции «Коммерсанта» Михаила Лобанова напали подростки, один из которых оказался сыном милиционера. Тогда на основании сфальсифицированных доказательств был вынесен удобный правоохранительной системе обвинительной приговор — в отношении только одного из двух нападавших — который добивал Лобанова, когда тот уже был без сознания. Журналист вспоминает, как это было и к чему за 10 лет пришло следствие.

«Потерял равновесие, упал»

С 2007 года я работал криминальным репортером в пермской редакции «Коммерсанта». Работал, как и сейчас, на удаленке. Утром 24 июня 2010 года я разложил возле компьютера нужные бумаги для подготовки двух новых заметок, заварил на кухне чай — и, как обычно, пошел прогуляться вдоль речки Ивы до родника — собраться с мыслями. Выходя из подъезда многоквартирного дома, я заметил на крыльце шумную компанию молодых людей. Когда минут через 25 возвращался — все крыльцо было заплевано шелухой от семечек, здесь же валялись металлические банки от напитков.

На мой вопрос «Кто это будет убирать?», стоявший ближе других парень вдруг ответил: «У нас есть связи в милиции, а ты сядешь!» и встал в боксерскую стойку. По его безумным глазам мне показалось, что он находится в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Надо сказать, что к тому времени я разменял шестой десяток лет, провел год на инвалидности III группы, и драться с кем-либо не собирался.

Парень ударил меня ногой в пах, потом начал бить кулаками в лицо. От этого у меня слетели очки. Вытянув руки вперед, я оттеснил зачинщика драки (позднее выяснилось — это был 18-летний не работающий и не учащийся, состоящий под наблюдением психиатра Сергей Погор, сын милиционера Ивана Погора). Почувствовав удары по затылку и обернувшись, я увидел — меня молотит кулаками второй парень (16-летний Александр Наговицин, как позднее стало известно, отмечавший всю ночь окончание 9 класса). Оттеснив его в другую сторону, я спустился с крыльца и начал искать свои очки. Их нашла и подала девушка из той же компании, стоявшая на тротуаре. Из подъезда вышли двое людей, у которых я спросил: «Из каких квартир эти парни?». Тут же со стороны Погора мне был нанесен удар в голову. Я потерял сознание.

Очнулся в машине «скорой помощи», более-менее пришел в себя в больничной палате. Врачи поставили предварительный диагноз: «Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга средней степени тяжести, перелом свода черепа справа. Эпидуральная гематома малого объема справа. Субарахноидальное кровоизлияние. Контузионно-геморрогические очаги правой гемисферы. Ушибы лица, волосистой части головы. Травма криминальная, избит».

В милицейской сводке преступление было обозначено как раскрытое: «У подъезда дома Наговицин и Погор избили Лобанова. Потерпевший госпитализирован в ГКБ-1, подозреваемые задержаны нарядом ОВО (отдел вневедомственной охраны — прим. авт.). Мера пресечения ­­- подписка о невыезде».

В действительности никто никого не задерживал, меру пресечения не избирал и уголовное дело не возбуждал. В милицейском постановлении об отказе начать расследование, утвержденном 1 июля 2010 года, обо мне сказано: «Потерял равновесие, упал на спину и ударился о бетонную площадку затылочной частью головы». В возбуждении уголовного дела отказать — за отсутствием состава преступления".

Из благополучных семей

Отдел милиции № 4 УВД Перми четыре раза отказывал в возбуждении уголовного дела на основании сведений опера Антона Верховецкого: «Был собран характеризирующий материал на Погора и Наговицина, из которого следует, что подростки — из благополучных семей, ведут социальный образ жизни, приводов в милицию не имели, со слов соседей характеризуются положительно, ко лжи не склонны».

Милицейским чинам было достаточно зайти в свою базу данных и ознакомиться там с прямо противоположными фактами. Александр Наговицин с 2008 года состоял на учете в комиссии по делам несовершеннолетних за употребление алкогольных напитков. После жалобы жильцов, поступившей на телефон доверия по поводу его пьянок в подъезде, и.о. начальника УВД по Мотовилихинскому району Перми Гайнуллин 10 апреля 2009 года сообщил: «Проведена профилактическая беседа о недопущении правил общественного порядка и соблюдения чистоты в подъезде». За появление Наговицина в состоянии опьянения в общественном месте 7 февраля 2010 года был оформлен протокол об административном правонарушении по статье 20.22 КоАП на его неработающего отца. Проживающий с ними в одной квартире Павел Бердников, дядя Наговицина-младшего по матери, признан наркоманом, на то время имел две судимости за кражи и отбывал четырехлетний срок в колонии строгого режима за незаконное хранение 41,229 грамма героина.

Согласно данным ИЦ ГУВД по Пермскому краю, мать Погора, Ирина Ларина, дважды привлекалась к административной ответственности по ст. 5.35 КоАП за неисполнение обязанностей по содержанию и воспитанию несовершеннолетних детей. Проживавший с ними пенсионер Александр Ларин, дед Погора-младшего по матери, обозначен в милицейской базе как ранее судимый и привлекавшийся к уголовной ответственности за хулиганство, угрозу убийством.

Беззаконие под копирку

При выписке из нейрохирургии лечащий врач предупредил меня — дома придется потерпеть без ставших привычными в стационаре обезболивающих и снотворных инъекций. Да, на амбулаторном лечении довелось помучиться. К боли и бессоннице добавились нескрываемое презрение и циничная ложь со стороны правоохранителей.

Уголовное дело было возбуждено 29 октября 2010 года, то есть через четыре месяца после нападения. Но не в отношении Погора и Наговицина, а по факту умышленного причинения тяжкого вреда моему здоровью неустановленным лицом — часть 1 статьи 111 УК. Но уже 25 января 2011 года следователь Елена Цой прекратила уголовное преследование Погора и Наговицина по части 1 статьи 111 УК, усмотрев в действиях первого признаки нанесения побоев — ст. 116 УК, а в действиях второго — признаки нанесения побоев и причинения тяжкого вреда здоровью по неосторожности — ст. 118 УК. Каждое из этих преступлений относится к категории небольшой тяжести, и на практике почти никогда не карается реальным лишением свободы.

После этого пришлось идти в прокуратуру — доказывать незаконность принятого решения и добиваться его отмены.

Инспектор по особым поручениям

Следователь Ольга Чадова при моем допросе называла зачинщика нападения «хорошим», выдавая личный прямой интерес в виде заранее установленного доказательства, а когда я заявил, что выжил после нападения Погора и Наговицина явно к чьему-то неудовольствию, она презрительно ухмыльнулась мне в лицо и громко засмеялась. Очную ставку Чадова проводила без удостоверения личности молодого человека, называемого ею «Сережей». После этого я написал заявление об отводе следователя Чадовой.

23 июня 2008 года газета «Пермский обозреватель» разместила заметку «Крытые тачки» с фотографией внедорожника «Ланд Ровер» с госномером У110УС, на котором ездит майор Погор. В публикации была приведена краткая справка о том, что инспектор Иван Погор курирует проверки частных охранных предприятий — в том числе проведение ежегодных зачетов по применению огнестрельного оружия и специальных средств. Зачеты принимаются в школе подготовки частных охранников «Алекс», их стоимость 960 рублей. Подсчитать несложно, по тем временам общая стоимость зачетов превышала 11,5 млн рублей в год.

«Не говорить ничего против»

1 августа 2011 года Мотовилихинский районный суд Перми признал незаконным бездействие майора Мальгина и обязал его устранить допущенные нарушения. Судебное постановление вступило в силу 19 августа, но так и не было исполнено. Усмотрев предвзятое отношению к расследованию о нападении на журналиста «Коммерсанта», районный прокурор Сергей Мурай передал уголовное дело в СКР. С этим не согласилось его начальство и вернуло производство в полицию — в управление МВД по Перми.

В октябре 2011 года состоялась очная ставка между мной и девушкой, которая, будучи 15-летней, находилась на крыльце вместе с Погором и Наговициным во время нападения. Вероника Погибалкина, воспитанница учреждения для малолетних правонарушителей — подтвердила нанесение мне не менее двух сильных ударов в голову и сказала, что-то, что она говорила до этого, ее вынулили сказать.

«Да, Наговицин и Погор, пояснив, чтобы я говорила, что я ничего не видела, в связи с чем на первоначальных допросах я и говорила, что ничего не видела», — призналась свидетельница. О том же девушку просили перед очной ставкой — в коридоре она встретилась с матерью Наговицина, которая попросила ее не отвечать на вопросы адвоката и следователя и пользоваться статьей 51 Конституции.

Перелом исчез, гематомы испарились

Признания Погибалкиной явно не понравились старшему следователю Светлане Константиновой и ее начальству. Она назначила пятую по счету экспертизу.

Вторая и третья экспертизы были выполнены в январе и апреле 2011 года. Осмотрев и сфотографировав меня, изучив медицинские бумаги с двумя МРТ-исследованиями и задав вопросы, эксперт Мерзлякова выявила переломы правой теменной кости и лобной кости справа, а также правой скуловой кости. «Травма (…) образовалась от двух или более ударных воздействий твердого тупого предмета», — заключила она.

Четвертой, комиссионной СМЭ в июле 2011 года руководил начальник ГУЗОТ «ПКБСМЭ» Коротун. Без моего присутствия и осмотра он и еще четыре медика не обнаружили «каких-либо достоверных признаков костно-травматических изменений скуловых костей».

Свердловский районный суд Перми, куда я обратился за защитой, также не позволил мне показаться перед экспертами и ответить на их вопросы. «Перелом теменной и лобной костей справа (в отдельности от других повреждений головы) у Лобанова М. Д., судя по рентгенологическим данным и локализации, мог образоваться от одного ударного воздействия твердого тупого предмета, имеющего преобладающую поверхность соударения, с зоной приложения травмирующей силы в правую теменную область», — заключили эксперты, переиначив свои прежние выводы.

Ответ от Путина

Между тем, гематомы размерами 25×6×19 мм и до 15×18 мм — следы в головном мозге от полученных мной не менее двух сильных ударов — описаны при двух МРТ-исследованиях. О наличии этих нейротравм говорится в эпикризе на клинико-экспертную комиссию и протоколе врачебной комиссии с участием неврологов и нейрохирургов, заключении ЭЭГ-исследования и диагнозе невролога-эпилептолога. На вопрос о причинах потери мной сознания после ударов, нанесенных со стороны Погора, эксперты не ответили. Я поставил вопрос о проведении повторной комиссионной экспертизы — с участием нейротравматологов.

Пермский еженедельник «Новый компаньон» опубликовал 17 января 2012 года под заголовком «Против мусора и лжи» мое открытое письмо к кандидату в президенты Владимиру Путину. «Позиция местной милиции-полиции незыблема — сыну своего сотрудника дозволено все», — говорилось в обращении.

Ответ не заставил ждать. Вечером того же дня, а также 18 и 24 января 2012 года в многоквартирный дом, где проживает мой сын и представитель в уголовном деле, адвокат Дмитрий Лобанов, пришли полицейские, в том числе следователь Константинова. Они задавали соседям вопросы об адвокате и его детях. Вечером 25 января трое сотрудников уголовного розыска во главе с оперуполномоченным Владимиром Сидоровым попытались проникнуть в квартиру — проверить, находится ли там адвокат Лобанов. О столь наглом давлении я письменно сообщил в краевую прокуратуру и ФСБ.

Лишь 16 апреля 2012 года мне ответила начальник СУ СЧ управления МВД России по Перми Елена Черных. Признав допущенные со стороны старшего лейтенанта Константиновой нарушения УПК, полковник Черных уведомила — следователю объявлено замечание.

К тому времени в Свердловском районном суде Перми находилась моя жалоба на действия самой Черных. Начальник следственного органа еще 21 ноября 2011 года признала законным и обоснованным постановление своей подчиненной Чадовой от 15 июня того же года, где при назначении комиссионной СМЭ были сфальсифицированы мои показания о том, будто меня бил только Наговицин. После отмены Пермским краевым судом двух незаконных постановлений Свердловского райсуда, жалоба поступила 14 мая 2012 года в производство к судье Дмитрию Данилову.

Статья 125 УПК отводит на рассмотрение подобных жалоб не более пяти суток. Судья Данилов с нарушением срока назначил заседание на 31 мая. Тогда же он прекратил производство.

Подсудимым стал только Наговицин. Следователь Константинова еще 13 февраля 2012 года прекратила уголовное преследование Погора за отсутствием состава преступления. В его ударах следствие усмотрело лишь побои.

В сентября 2012 года судья Мотовилихинского районного суда Перми Александр Богомягков переквалифицировал действия Наговицина на причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности. Наказание — 1 год ограничения свободы в виде запрета выезжать из Перми. При пересмотре уголовного дела Наговицин был признан виновным по части 1 статьи 111 УК и наказан трехлетним условным сроком. В приговоре от 11 марта 2013 года мотовилихинский судья Дмитрий Отинов указал, что критически относится к показаниям Наговицина и Погора о непричастности к криминалу.

Говоря о сильном ударе ногой, который бывший футболист Наговицин нанес в область головы потерпевшего, судья Отинов подчеркнул: «Об этом свидетельствует и сам потерпевший Лобанов М. Д., который показал, что от этого удара он сразу потерял сознание».

Никогда не говорил такого, потому что уже был без сознания — и не почувствовал ни удара Наговициным мне в скулу, ни своего падения головой на асфальт. О том, как меня добивал Наговицин, узнал от свидетелей. Апелляционные слушания запомнились словами председательствующего Виктора Белозерова: «К сожалению, не все преступления удается раскрыть».

Сейчас в суде находится гражданское дело о взыскании с Погора около 250 тысяч рублей. Иск о возмещении имущественного ущерба за ДТП вчинил житель Перми Андрей Ульянов. На сайте ФССП России за Погором числится 11 неоплаченных штрафов за нарушение ПДД на общую сумму 74,3 тысячи рублей.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: