Без хосписа и внутриутробной хирургии. Чем в Екатеринбурге жертвуют ради коронавирусных центров – Урал. МБХ медиа
МБХ медиа
Сейчас читаете:
Без хосписа и внутриутробной хирургии. Чем в Екатеринбурге жертвуют ради коронавирусных центров

Без хосписа и внутриутробной хирургии. Чем в Екатеринбурге жертвуют ради коронавирусных центров

Сейчас все силы правительства направлены на борьбу с пандемией коронавируса. В Екатеринбурге больницы либо закрывают на карантин из-за COVID-19, либо перепрофилируют под лечение больных с коронавирусом. Последний сценарий коснулся трех медицинских учреждений города: 354-й военный госпиталь, Первый екатеринбургский хоспис и НИИ Охраны материнства и младенчества.

«Урал. МБХ медиа» рассказывает, почему эти медучереждения важны, и как у нас в стране обесценивают паллиативную помощь.

Перепрофилировать больницы

Премьер-министр РФ Михаил Мишустин утвердил перечень медорганизаций в 28 регионах, которые перепрофилируют для борьбы с коронавирусом. В документе отмечается, что благодаря этому количество коек для больных и пациентов с подозрением на COVID-19 вырастет на 355.

В Свердловской области в этот список вошли три организации: 354-й военный госпиталь, НИИ Охраны материнства и младенчества в Екатеринбурге и медико-санитарная часть № 121 в Нижней Салде.

Почему перепрофилируют Первый екатеринбургский хоспис

Первый екатеринбургский хоспис не входит в перечень, утвержденный премьер-министром РФ. 28 апреля на заседании городской думы депутаты Екатеринбурга выступили против закрытия хосписа. Тогда руководитель городского управления здравоохранения Денис Демидов сказал, что хосписа нет вообще:

— В нашей системе здравоохранения хосписов нет. Мы говорим об отделении паллиативной помощи. В данный момент в корпусе рассматривается возможность для развертывания дополнительных коек для больных коронавирусом.

Как «Урал. МБХ медиа» пояснили в пресс-службе Фонда Ройзмана, хоспис — это «правовая форма»: внебюджетное учреждение. Правовая форма — единственное отличие паллиативного отделения ЦГБ№ 2 от хосписа. Заместитель главы Екатеринбурга по вопросам социальной политики Дмитрий Баранов пояснил, почему было выбрано именно это медучреждение. По его словам, ранее отделение паллиативной помощи было инфекционным.

— В здании есть газовая система оснащения кислородом и мельцеровские боксы, требование по наличию которых есть в рекомендациях по развертыванию инфекционного коечного фонда. Возможность там размещать больных с COVID-19 определил выбор данного объекта, — пояснил вице-мэр.

Фото: pexeles.com

Почему хоспис — это важно

Хоспис — это медико-социальное учреждение для оказания паллиативной помощи неизлечимым больным в последней стадии заболевания. Первый екатеринбургский хоспис — единственное учреждение в городе, которое оказывает паллиативную помощь. По мнению руководства хосписа, переводить пациентов хосписа по домам — неправильно.

— Есть самые разные обезболивающие: от спазмалгона до сильнейших наркотиков. Онкологические боли не снять даже морфином, который может поставить рядовая скорая. В хосписе специалисты дозируют наркотики, чтобы снять болевой синдром, но оставить в сознании и не сделать наркоманом, — рассказывает Степан Чиганцев, директор Фонда Ройзмана.

В Екатеринбургских больницах тоже есть паллиативные койки, где могут ставить наркотики. Первый екатеринбургский хоспис отличается от них тем, что здесь к паллиативной помощи подходят со всех сторон: еда, уход медперсонала, комфортные жилищные условия, молельная комната, развлечения. В общем все то, чего нет в городских больницах

Паллиативная медицина занимается неизлечимыми больными, помогая облегчить проявлений болезни и улучшить жизнь пациента и его близких. За помощью обращаются не только онкопациенты, но и после аварий, инсультов, чтобы получить комплексную помощь. Под паллиативную помощь попадают даже старики: они ничем не больны, но из-за возраста они не могут сами себя обслуживать.

В стране очень мало хосписов, хотя для их устройства не нужны какие-то великие технологии. В здании хосписа есть только палаты пациентов, комнаты персонала и залы для взаимодействия больных. По словам Степана Чиганцева, директора Фонда Ройзмана, в России только сейчас начали узнавать о паллиативной помощи и строить такие центры. Год назад Госдума приняла в третьем чтении закон об организации паллиативной медицинской помощи.

— У нас паллиативных отделений нет, хотя это показатель государственной заботы о гражданах. На мой взгляд, у здравоохранения не хватает денег для лечения и реабилитации, поэтому, по их мнению, хосписы — это излишняя помощь. Тут ты не просто обезболил пациента, а оказываешь ему комплекс услуг — речь идет именно о человеческом отношении к людям, — рассказал «Урал. МБХ медиа» Степан Чиганцев.

28 апреля всех пациентов хосписа отправили домой, чтобы перепрофилировать помещения для приема больных коронавирусом.

— Там появилось еще около 14−19 аппаратов ИВЛ и необходимое к ним оборудование, которое тоже там останется. Мы надеемся, что в ближайшее время справимся с инфекцией, а качество оказания паллиативной помощи после всего только улучшиться, — оправдывает меры Дмитрий Баранов, вице-мэр Екатеринбурга.

Бывший мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман предложил вместо хосписа отдать под центр для пациентов с коронавирусом здание уральского полпредства.

— Здание площадью 12 тыс. квадратных метров можно использовать вместо перепрофилирования под инфекционную больницу единственного в городе хосписа в ЦГБ № 2, — написал на своей странице экс-мэр.

Почему НИИ ОММ нужен

Уральский научно-исследовательский институт охраны материнства и младенчества к 1 мая должен подготовить 300 мест для пациентов с коронавирусом. Пациенты и сотрудники учреждения создали петицию против перепрофилирования медицинского учреждения под пациентов с коронавирусом.

— НИИ ОММ — уникальное медицинское учреждение, где спасают жизни младенцам и их мамам. Врачи проводят сложнейшие операции, некоторые из них не делают больше нигде в России. В месяц в среднем проводится 24 уникальных операций на плоде. Ежедневно в отдел госпитализации поступает 5−6 заявок для оказания высокотехнологичной медицинской помощи, включая внутриутробную хирургию, — говорится в петиции.

Институт расположен в центре Екатеринбурга на ограниченной территории без санитарно-защитных зон с одним въездом. Нет возможности организовать площадку для санитарной обработки транспорта. А еще невозможно провести быструю реконструкцию помещений, чтобы организовать изолированные отделения, разграничить потоки людей.

— В медучреждении нет достаточного количества техники, например, аппаратов ИВЛ для взрослых, для оказания помощи тяжелым больным с коронавирусом. Нет рабочего аппарата КТ, отсутствует бронхоскоп, недостаточное количество пульсоксиметров, банок Боброва, аспираторов, — говорится в петиции.

В НИИ ОММ подтвердили «Урал. МБХ медиа», что сейчас институт работает в штатном режиме и пациентам ничего не угрожает. Если это изменится, то руководство будет решать, как поступить с больными:

— Сейчас в институте находятся 182 женщины из разных регионов, из них 108 беременных с различными факторами высокого перинатального риска. В неонатальных отделениях находятся 95 детей, из них в реанимации новорожденных — 16, — подтвердили «Урал. МБХ медиа» информацию в НИИ ОММ.

Введите поисковый запрос и нажмите Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: